Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

в этническом и экономическом плане общности. Это не два названия одного и того же народа, не составные части друг друга (в этническом и социальном аспектах), это — два разных, хотя и тесно связанных и в чем-то взаимодополняющих друг друга народа. Именно в стране славян русы брали значительную часть товаров для торговли с Востоком и «Румом», именно славянские рабы служили для них переводчиками.

Каких именно «славян» (ас-сакалиба) имели в виду авторы традиции «острова русов», описывавшие реалии середины IX в., в задачи данной работы ответ на этот вопрос не входит, однако мы считаем возможным чисто гипотетически смоделировать характер взаимоотношений терминов «русы» и «славяне» в случаях различной этнической интерпретации последних. Предлагаемые понимания терминов «славяне» и «русы» не во всех моделях вытекают из того содержания, которое восточные авторы в эти термины вкладывали, тем не менее объективности ради приведем их все.

1) Подразумевая под «ас-сакалиба» всех славян, восточные авторы распространяют на них характеристики прежде всего славян западных, точнее, лишь некоторых их регионов[77].

2) Тот же вариант, но описания даются на примере славян восточных, а не западных.

3) «Славяне» — часть восточных славян, не охватываемая понятием «русы».

4) «Славяне» — население севера Восточной Европы (славяне плюс финны). Могли включаться в термин «ас-сакалиба» и другие неславянские народы (тюрки, немцы).

5) «Сборная» характеристика разных частей славянского мира, отвечающая характеру получения информации о славянах из разных источников в разных концах арабского мира (через Каспий, Кавказ, Византию, Испанию), «обобщающая» теория. В описаниях «славян» используются как данные о вполне стройной государственной системе во главе со «Свет-маликом», которого отождествляют либо со Святополком Великоморавским, либо с титулом «светлый князь». В последнем случае при соотнесении с топонимом «Джарваб» его можно отнести к владыке хорватов. Каких хорватов — вопрос другой[78]. Другой топоним — «Вантит» (есть и другие прочтения) — переносил эту государственную иерархию на Краковскую землю, вятичей и полян.

Ключевым моментом к решению данного вопроса представляется более точное определение времени получения сведений информаторами и Ибн Хордадбеха, и Ибн Русте (в данном контексте несущественно, кто они были — ал-Джарми, по А.П. Новосельцеву, или автор «Анонимной записки», по Т.М. Калининой). Действительно, в этих сообщениях упоминаются печенеги как соседи славян. Если исходить из датировок обоих предлагаемых протографов, этого народа в Северном Причерноморье быть еще никак не могло (дата его расселения здесь варьируется в пределах 889–895 гг.). О версии А.П. Новосельцева уже говорилось, а вот мнение Т.М. Калининой: «Прежде всего, для времени написания „Анонимной записки“ пребывание печенегов в Причерноморье кажется еще невозможным» (Калинина, 1994. С. 223). В таком случае под терминами «славяне», по-видимому, должны были, хотя бы частично, скрываться славяне восточные («10 дней пути» от Волги, то есть 300–400 км), тогда у западной границы печенегов могли проходить только пределы северян или, что более вероятно — вятичей («Вантит»)[79].

В этом случае другой географический ориентир — Хордаб («Джарваб») находится по другую сторону земель восточных славян — в Карпатах, а антропоним Свт.м.л.к. (в случае его прочтения как «Святополк») ведет к западным славянам. Столицей последнего назван Джарваб, и в случае «объединительного» толкования термина «славяне» мы имеем обширную супердержаву от Чехии до Хазарии.

Автор отнюдь не является сторонником такого слишком гипотетичного «панславистского» образования, однако не может не отметить соблазнительность сопоставления с сообщением особняком стоящего автора середины X в. — ал-Масуди о «былом славянском единстве» Валинане. Этнонимически территориальная близость последней с Джарвабом 1-й традиции настолько очевидна (хорваты и волыняне), что заставляет задуматься о допустимости существования надплеменного славянского образования IX в. с центром именно в Прикарпатье и на Волыни.

Сведение воедино Святополка Великоморавского, Джарваба и Вантита в таком случае является искусственным, литературным соединением трех примерно синхронных реалий славянского мира. Впрочем, относительно Святополка, при всей предпочтительности этой трактовки «Свт. м. л.к. а», остается одно сомнение.

Если работы не только Ибн Русте, но и всей 1-й традиции, включая Ибн Хордадбеха (дата его записей либо 60–70-е гг. IX в., либо — два варианта «издания» — 846–847 гг. и 885–886 гг.), восходят к еще более ранней «Анонимной записке», не говоря уже о версии А.П. Новосельцева, относящего весь этот круг сведений к середине IX в., то годы правления Святополка (870–894) никак не стыкуются не только с описываемыми реалиями, но даже и со временем составления самих литературных протографов произведений 1-й традиции. Недаром не только советские (А.П. Новосельцев, Б.А. Рыбаков и др.), но и некоторые польские исследователи считают возможным видеть в «Свт. мл.к. е» все же не имя собственное, а титул («светлый», «святой» правитель). Либо речь идет не о Святополке, либо что-то не так с определением Источниковой базы работы Ибн Русте и его последователей. Поскольку у нас нет никаких ни оснований, ни прав сомневаться в источниковедческом анализе, проведенном различными востоковедами с аналогичным в целом результатом, приходится считать более верной на данном этапе исследований все же версию о титуле, а не имени правителя. Последнее отнюдь не отрицает возможности отождествления арабскими авторами конца IX–X в. зафиксированного в более ранних источниках титула с уже известным им от новых информаторов личным именем великоморавского князя.

К этому склоняет также упоминание двумя независимыми и от восточных, и друг от друга источниками (правда, более поздними, середины X в.) самостоятельной, обладающей князьями «Великой», или «Белой», «Хорватии» на границе западно— и восточнославянского миров (Константин Багрянородный и сведения о миссии Адальберта на Руси в немецких латиноязычных источниках). Константин указывает на местоположение Хорватии или у границ франков, или прямо под властью Оттона, в соседстве с некрещеными сербами. С другой стороны, она в хороших отношениях с венграми, доступна для грабежей печенегов и связана с Черным морем, хотя и не относится к числу «пактиотов» Росии. Противоречит «чешской» версии отождествление Хорватии (Белой) и прямое указание на ее язычество (чем оно продиктовано — другое дело, но контекст именно такой). На это указывает и другой источник (Бруно Кверфуртский), называя князя «хорватов» по имени Славник (в Чехии был Болеслав). В 961 г. он являлся христианином, находясь в родстве с Оттоном (Акимова, 1991. С. 371).

По нашему мнению, вариант может быть только один — Зличанское княжество, объединявшее несколько племен Восточной Богемии, Моравии, Словакии, во главе с известными и в Чехии хорватами и династией Славниковцев, крестившихся где-то в середине X в. Это, конечно, гипотетическое построение, особенно если включить сюда и карпатских хорватов (печенеги, Черное море). Но если и говорить о сознательном замалчивании такого государственного образования, то оно как раз может подойти к «Великой Хорватии» (Зличанскому княжеству), уничтоженной соседями (Чехией, Польшей и Русью) в 90-х гг. X в.

Вспомним, с другой стороны, более